Дорогая мама! Мне было семь лет, когда я узнала, что ты толстая и уродливая. До этого момента я была уверена, что ты прекрасна во всех отношениях. Я любила листать семейный альбом, всегда любуясь теми фотографиями, где ты была снята на палубе корабля. Твой белый купальник без бретелек выглядел просто шикарно — кинозвезда да и только! Улучив момент, я вытаскивала этот чудесный купальник из ящика комода и представляла, как однажды надену его. Когда вырасту… когда буду выглядеть, как ты. Но в тот вечер все изменилось.

Мы обе разоделись, чтобы идти на вечеринку, и вдруг ты сказала мне: «Полюбуйся на себя, какая ты тоненькая и хорошенькая. И взгляни, какая я толстая и уродливая!» В первый момент я даже не поняла, о чем ты. «Ты совсем не толстая!» — со всей искренностью возразила я. А ты ответила: «Увы, дорогая, я толстая. Всегда такой была, даже в детстве».

После этого случая мне предстояло сделать несколько болезненных открытий, которые во многом предопределили мою жизнь. Я узнала, что…

  • Раз ты говоришь, что ты толстая, значит, так оно и есть, ведь мамы не лгут.
  • Лишний вес — это мерзкое уродство.
  • Когда я вырасту, я буду похожа на тебя, то есть тоже буду толстой уродиной.

Годы спустя, вспоминая тот разговор и еще добрую сотню похожих, я винила тебя в том, что ты чувствовала себя такой непривлекательной, незащищенной и недостойной. Ты, моя первая и самая значимая ролевая модель, приучала меня верить, что и я такая же.

С каждой твоей гримасой при виде отражения в зеркале, новой чудо-диетой, с каждым кусочком «запрещенной» еды, вызывавшим у тебя чувство вины, я все больше усваивала, что только стройная женщина может быть полноценной и чего-то стоящей. Главное, что может дать женщина миру, это ее физическая красота. Как и ты, я постоянно чувствовала себя толстой. И раз так, значит, я была нехороша.

Я стала взрослой, я теперь сама мать, и теперь мне понятно, что обвинять тебя в том, что я ненавидела свое тело, нечестно, да и незачем. Ты лишь звено в цепи женщин нашего рода, которых учили испытывать отвращение к себе.

Какой пример подавала тебе бабушка? Жертва стереотипного представления о «настоящей женщине», она сидела на диете всю жизнь, вплоть до самой смерти в 79 лет. Без макияжа не выходила на улицу, даже если ей всего лишь надо было дойти до почтового ящика, — вдруг кто-то увидел бы ее лицо без косметики? Помню, с каким «сочувствием» она отреагировала на известие, что отец ушел от тебя к другой! Первой ее фразой было «Не понимаю, почему он тебя бросил. Ты следишь за собой, ты всегда накрашена. Да, у тебя есть лишний вес, но совсем чуть-чуть».

Отец, пока жил с нами, тоже не стремился облегчить твои терзания по поводу фигуры. «Господи, Джен, — подслушала я как-то раз. — Ну неужели это так сложно? Следи, сколько энергии ты тратишь и сколько поглощаешь. Всего лишь ешь поменьше, если хочешь похудеть».

Я верила, что твой жир — это твоя вина. Я же слышала, как отец говорил, что похудеть очень просто, только ты не можешь с этим справиться

Помню, как в тот вечер ты воплощала его наставления в жизнь. Ты приготовила китайское рагу и разложила его всем в столовые тарелки, и только себе — в маленькую пирожковую тарелочку. Ты сидела за столом, и по твоему лицу текли слезы, плечи вздрагивали. Но все вокруг продолжали есть в молчании. Никто не попытался тебя утешить, никто не сказал: «Хватит заниматься ерундой! Возьми себе нормальную тарелку!»

Никто не сказал, что тебя и так уже все любят, что ты и так для нас хороша. Как будто твои достижения и твоя значимость как учителя, работающего с особыми детьми, и матери троих детей нивелировались наличием лишних сантиметров в талии. От зрелища твоих страданий у меня разрывалось сердце, и я очень жалею, что не бросилась тогда на защиту.

Но я же верила, что жир — это твоя вина. Я же слышала, как отец говорил, что похудеть очень просто, только ты почему-то никак не можешь с этим справиться. И я делала вывод: значит, ты не заслуживаешь права есть как все, как не заслуживаешь и сочувствия в целом.

Я ошибалась. Теперь я понимаю, что значит расти в обществе, которое говорит женщине, что главное ее достоинство — красивая внешность. При этом установленные тем же обществом стандарты красоты для большинства просто недостижимы. Я знаю, какую боль причиняют эти установки, если мы всерьез берем их на вооружение. Мы становимся сами себе надзирателями, сами себе назначаем наказания за то, что не можем соответствовать чьим-то ожиданиям. Никто не проявляет к нам такой жестокости, как мы сами.

Но этому безумию надо положить конец, мама! Твоему безумию, моему, прямо сейчас. Мы заслуживаем лучшей участи, чем существование, отравленное мыслями о нашем якобы некрасивом теле, которое непременно нужно изменить. Это нужно не только тебе или мне. Это нужно Вайолет. Твоей внучке всего три года, и я не хочу, чтобы в ней тоже поселилась ненависть к телу, которая разрушит ее счастье, самооценку и способности. Я не хочу, чтобы она считала красоту главным фактором, определяющим ее ценность в этом мире.

Глядя на нас, она учится быть женщиной, и нам надо постараться быть для нее самыми лучшими ролевыми моделями. Мы должны показать ей словами и действиями, что женщины хороши независимо от их внешности. Но чтобы она в это поверила, мы должны поверить в это сами.

Лучше любить и уважать свое тело за то, что оно может нам дать, чем презирать его за несоответствие чьим-то ожиданиям

Чем старше мы становимся, тем длиннее список наших потерь. Болезни, несчастные случаи лишают нас любимых людей. Их уход всегда кажется безвременным и воспринимается как трагедия. В этот момент близкие обычно многое готовы отдать, лишь бы этот человек был жив. Неужели при этом кто-то задумывается о толщине его талии или морщинах на лице? Его тело было бы живо, и уже потому прекрасно.

Твое тело тоже прекрасно. Твоя улыбка озаряет все вокруг, твой смех заражает окружающих. У тебя есть руки, и ты можешь обнять Вайолет и стиснуть ее так, что она начнет хохотать. Переживая по поводу наших физических «изъянов», мы понапрасну тратим драгоценное время своей жизни — время, которое уже не вернуть назад.

Лучше любить и уважать свое тело за то, что оно может нам дать, чем презирать его за несоответствие чьим-то ожиданиям. Я не говорю, что не надо вести здоровый и активный образ жизни. И пусть наш вес снижается, насколько возможно. Но ненависть к собственному телу надо оставить в прошлом, где ему и место.

Когда девочкой я смотрела на те твои снимки в белом купальнике, мой наивный детский взгляд улавливал правду. Я видела безусловную любовь, красоту и мудрость. Я видела свою маму.

Поделись статьей!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here